Президент и его «вице…»

• 

Подробности

207

02.09.2026

Амиржан КОСАНОВ, журналист, политик, специально для «Новой—Казахстан»

Каковы новые бюрократические реалии Казахстана?

Итак, токаевская кадровая революция, о которой мы так долго говорили в нашей газете, свершилась: после спешного принятия новой Конституции, которая не только юридически и политически легимитизировала власть Нового Казахстана, но и дала ей дополнительную политическую фору для осуществления своих (нам, простым смертным неведомых) далеко идущих планов, состоялись не менее спешные парламентские выборы (такое ощущение, что власть куда-то торопится) и президент сделал самые важные назначения. Можно сказать, что он наконец-то, без оглядки на своего предшественника – экс-елбасы начал самостоятельную кадровую политику. И теперь можно сказать, что он фактически сформировал свое ближайшее окружение.

Сначала институциональное. Формально по конституционному статусу и бюрократической иерархии вице-президент стоит вторым после президента, он его автоматически может заменить в случае форс-мажора. И этим многое сказано, ибо пути Господни неисповедимы, и нет гарантий, что такое не случится с действующим президентом (дай ему Бог долгие лета). Оттуда и определенная, не совсем уместная в наших суровых реалиях эйфория части общества в отношение перспектив этой должности и ее носителей.

Но, похоже, на этом уникальность этого статуса заканчивается, ибо, судя по его конституционным обязанностям он - не заместитель президента с полагающимися в иных странах (где вице-президент избирается вместе с президентом) полномасштабными широкими, поистине президентскими полномочиями, а, извините, его… порученец по отдельным, во многом представительским функциям, которого президент может снять с должности одним росчерком пера. Например, накануне очередного транзита.

Похоже, реальные (и потому бюрократически и политически влиятельные) полномочия, в том числе, по конкретным проблемам и принятию соответствующих актуальных решений, будут у новоявленного спикера Курылтая и премьер-министра.

Да, власть повторяет мантру о «сильном президенте – влиятельном парламенте – подотчетном правительстве», но де-факто дела обстоят несколько (если не сказать больше) иначе.

Увы, до сих пор нет реального, цивилизованного распределения полномочий между тремя ветвями власти: законодательной, исполнительной и судебной: исполнительная власть в лице президента, его администрации, министров и акимов довлеет над двумя другими, де-юре и де-факто зависимыми от нее, ветвями.

Но после ликвидации верхней палаты Парламента – Сената однопалатный Парламент в лице Курылтая приобретает иное значение, монополизируя законотворчество и концентрируя в своих руках всю полноту законодательной и представительной власти. И потому институционально Курылтай становится сильнее.

Но в условиях, когда в его состав попали одни пропрезидентские (читай, провластные) партии и нет ни одного (!) представителя оппозиции, сложно говорить, что этот орган может отражать мнение плюралистического общества и эффективно, результативно контролировать деятельность исполнительной власти. «Қарға қарғаның көзін шұқымайды» («ворон ворону глаз не выклюет») гласит казахская пословица: как может критиковать правительство (которое назначает президент) Курылтай (который полностью поддерживает того же президента)?

Значит, мы, казахстанцы, обречены на полное взаимопонимание и любовь Курылтая и правительства и отсутствие альтернативного мнения по поводу тех или иных кабинета министров.

Не приведет ли это к элементарному застою в государственной политике? Ибо только в споре (в парламентском, в первую очередь!) рождается истина, а она, ох, как нужна нам при принятии важнейших государственных решений в наше непростое транзитное время. И обществу не хотелось бы стать заложником незыблемого обоюдного согласия между Курылтаем и правительством по наиболее важным проблемам жизни общества, ибо теряются мало-мальские перспективы альтернативных, неугодных власти, но полезных для страны оценок и идей.

Есть также немаловажный политический аспект: почти полностью (на 85 процентов) обновив Парламент, введя в него абсолютно лояльных людей, президент Токаев по большому счету создал свою, собственную вертикаль власти. Теперь он не может ссылаться на фактор экс-елбасы в случае критики в свой адрес. А его полномочия подразумевают точно такую же ответственность. И президент, назначая свои кадры, должен понимать это.

И дай Бог, чтобы он всю полноту власти использовал по назначению, а не в интересах своего, становящегося на ноги ближайшего окружения: византийский метод управления государством народ уже не потерпит, с нас хватило 30-летнего эксперимента с Назарбаевым.

Теперь персональное (к чему я редко обращаюсь). Любой талантливый и порядочный деятель, который сделал выбор и стал составной частью Системы, не может оставаться белой вороной, принимая ее правила игры.

Вице-президент Ерлан Карин за семь лет президентства Токаева показал себя последовательным и преданным сторонником действующего президента, сведущим в тонкостях внутренней политики. В условиях, когда звучала критика в отношение некоторых положений новой Конституции, он, в отличие от многих молчаливых токаевцев, публично и довольно убедительно защищал политико-правовые новации. Создается такое ощущение, что за эти годы он вошел в политическое (и возможно, личное) доверие к Токаеву.

Новоявленный спикер Курылтая Айбек Дадебай – многолетний соратник Токаева. Судя по биографии и карьерному росту, он – один из самых ближайших (во всех значениях) и доверенных людей президента. И его стремительное и феерическое восхождение на вершину власти пока только заслуга его наставника. Теперь ему на одном из самых важных государственных постов нужно будет доказывать свою политическую состоятельность, у которой очень много составляющих: например, сможет ли Курылтай с ним во главе стать реальной ветвью власти, эффективно защищающей интересы многострадального народа, а не беспомощным придатком администрации президента и формальным нотариусом правительства, который штампует нужные для исполнительной власти законы. Я в свое время критиковал не совсем оправданное нашествие дипломатов в иные, недипломатические сферы, и теперь у второго (по статусу) дипломата в стране есть шикарный шанс доказать неуместность такой критики.

Тем более, что у старо-нового премьера Олжаса Бектенова проблем все больше: цены и тарифы растут как на дрожжах, инфляция так и не обуздана, новых рабочих мест кот наплакал, поток инвестиций (как внутренних, так и внешних) иссякает, бюрократия и коррупция цветут пышным цветом, малый и средний бизнес просто выживают. Да и само правительство напоминает не сплоченную команду единомышленников, способных взять на себя ответственность, а… пожарную команду, которая аврально тушит огонь в различных очагах возгорания, которых становится все больше.

А тем временем, в стране появилось несколько новых центров властного притяжения, где, кстати, учтен региональный аспект: вице-президент, спикер Курылтая, глава правительства. Добавьте сюда и усиленный, и подчиненный только президенту, Совет безопасности, где у президента заместителем стала Аида Балаева. Смогут ли эти персоны стать единой и сплоченной командой президента? Не станут ли они играть в подковерные игры, удовлетворяя свои амбиции? Такое ощущение, что Токаев, заявив, что примет решение о своем возможном повторном сроке только в 2027 году, решил проверить их на политическую состоятельность и способность продолжить его дело (неважно, в 2029 году или в дальнейшем), когда те или иные их намерения и действия на пути восхождения к высшей власти могут навредить самой государственности и основам Нового Казахстана.

Кстати, о политической орнитологии. Мы об этом уже писали в нашей газете, но приходится повториться и усилить сей акцент: в верхнем эшелоне власти формируются два взгляда на ситуацию в стране и ее будущее: это цепкий, не допускающий иных взглядов и суждений, хищнический взгляд ястребов и довольно мирный, либеральный, лояльный к свободолюбивому, воспитанному на славных традициях степной демократии, взгляд голубей. Лет семь назад можно было говорить о паритете влияния этих «политических птиц» на президента, ныне же, увы, похоже дни голубей сочтены: под видом необходимости государственных и нравственных (иногда уместных, иногда не очень) устоев усиливаются антидемократические тенденции.