Депортируют — не депортируют

• 

Подробности

106

08.10.2026

Роман ЧЕРНИКОВ, журналист «Новой-Европа», специалист по постсоветским странам

Как преследуемые россияне оказываются в ловушке в Казахстане

Власти Казахстана всё чаще делают то, чего от них ждут в Москве. Это касается и заявлений президента Касым-Жомарта Токаева о Владимире Путине, и арестов людей по запросу Москвы. В некоторых случаях людям удается помочь, но только если их согласны принять европейские страны. Сейчас сохраняется интрига по поводу судьбы двух россиян и одной украинки, которых собираются депортировать в Россию. Специалист по постсоветскому пространству Роман Черников разбирался, почему так происходит и насколько опасно может быть посещение Казахстана.

Обмен любезностями

«Сегодня я с достаточно большой убежденностью говорил, что президент Путин как государственный деятель, как руководитель России — наиболее приемлемая политическая фигура — как это ни странно, может быть, для вас звучит, — и для Центральной Азии, включая Казахстан, и для Европы, и для всего мира», — эти слова президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев произнес в конце сентября, встречаясь с канцлером Германии Фридрихом Мерцем. Подобные вещи он уже говорил, но всё же Путину лично, а не на встрече с европейским лидером.

В Москве это выражение лояльности заметили и оценили. «Президент Токаев — это политически очень мощный человек, очень мощный, обладающий огромным ресурсом. И только люди, действительно обладающие таким политическим видением будущего, твердостью и последовательностью, могут себе позволить такие высказывания. Другие не могут», — сказал пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков.

И хотя понятно, что Токаеву с самого начала войны приходилось лавировать, к любому его слову и даже жесту приглядываются особенно тщательно. Как в гадании на ромашке: «Любит — не любит». Это еще необходимый баланс или уже уступка Москве?

Еще в июле Токаев говорил, что «всё это [войну России с Украиной. — Прим. ред.] надо останавливать». Не только потому, что жалко людей, а еще и потому, что «природа этого конфликта не совсем понятна для многих, в том числе и для нас [Казахстана. — Прим. ред.]».

В Москве эти слова явно вызвали раздражение. Тот же Песков решил его не публично не показывать, высказавшись в таком духе: Казахстан нам друг, но это не значит, что мы во всём согласны. «Значит, мы недостаточно эффективно рассказывали о первопричинах. Мы продолжим это делать с удвоенной энергией», — добавил он. А вот в непубличных разговорах риторика, по-видимому, была другой. Как следует из недавно слитой предполагаемой переписки Пескова с Михаилом Бабичем — замдиректора Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству (ранее он был послом России в Минске, где получил скандальную славу) — представитель Кремля отметил: сказать такое Токаева подговорили «украинцы, американцы или кто-то изнутри».

Не может ли оказаться так, что ода Путину на встрече с Мерцем — результат работы Кремля «с удвоенной энергией»? На этих эмоциональных качелях можно качаться бесконечно. Лучше меньше реагировать на слова и больше — на реальные события. Впрочем, после этого можно начать переживать еще сильнее: с начала 2026 года из Казахстана не поступало хороших новостей о россиянах.

На волоске от российской тюрьмы

Тревожные звоночки начались с того, что весной Казахстан решил ужесточить процедуру получения ВНЖ. Экзамен по казахскому языку из формального (на уровне А1-А2) внезапно стал вполне серьезным — B2. Это уже настоящее владение языком с пониманием устной речи и достаточно сложных текстов.

Кроме того, сами заявления стали принимать только в некоторых областях: Абайской, Акмолинской (за исключением города Косшы, а также Целиноградского и Аршалынского районов), Восточно-Казахстанской, Костанайской, Павлодарской, Северо-Казахстанской и Улытауской. Акмолинская область — это регион вокруг столицы, Астаны. Но норма прописана так, чтобы поселиться в пригороде и работать в столице было затруднительно. А все остальные разрешенные области — малонаселенные территории на севере, вдоль российской границы. Жить там не так комфортно, как в двух главных городах: Астане и Алматы. К тому же заявителю требовалось предъявить серьезные деньги — 5,7 млн тенге (1,08 млн рублей, 11,3 тысячи евро). Утверждается, что такими мерами власти хотели не распугать россиян, а добиться повышения качества мигрантов в целом: они должны доказывать свою экономическую эффективность и полезность для государства.

И всё же серьезного оттока россиян не произошло. «Из моих знакомых никто не согласился уехать в северные регионы, — сказал “Новой-Европа” живущий в Казахстане левый активист Андрей Рудой. — Люди скорее смиряются с тем, что жить придется с разрешением на временное проживание, продлевая его каждый год. Но для этого нужна настоящая работа — фиктивное трудоустройство через фирмы-посредники уже не работает, за них взялись серьезно».

При этом Андрей Рудов рассказал, что его жена «чуть ли не первая в Казахстане смогла получить ходатайство, что у нее действительно востребованная профессия — акушер-гинеколог». «С этой бумагой из Минздрава мы обратились за ВНЖ и теперь ждем. Люди с востребованной профессией могут подаваться в любом регионе и не должны сдавать языковой экзамен. Но доказать свое право на это очень сложно — чиновники просто не понимают, о чём речь», — добавил собеседник «Новой-Европа».

Впрочем, куда большее беспокойство вызвало не усложнение миграционной бюрократии, а участившиеся решения о выдаче россиян в РФ. Один из случаев — айтишника Александра Качкуркина — был особенно странным. Полиция Казахстана явно искала повод его задержать, и придумала сделать это за переход дороги в неположенном месте и курение кальяна в помещении (такой закон существует, но многочисленные кальянные тем не менее продолжают работать).

Молодого человека выдворили в Россию за «неуважение к законам и суверенитету Республики Казахстан», причем обжаловать решение он не смог. А сразу по прилету его арестовали по делу о госизмене — за денежный перевод в Украину.

Два других случая тянутся с начала года по сей день. Они тоже стали аргументами в пользу того, чтобы относиться к Казахстану максимально настороженно. Это дела чеченского оппозиционера Мансура Мовлаева и бывшей активистки штаба Навального в Санкт-Петербурге Юлии Емельяновой. По ним видно, как российские силовики применяют новую тактику: вместо откровенно политизированных статей («экстремизм», «дискредитация армии» или тому подобное) они используют самые обычные, уголовные. Емельянову обвиняют в том, что она украла телефон у таксиста, а Мовлаева — в вымогательстве. Они успели обратиться в казахстанские органы с ходатайствами об убежище, получить отказы и попытаться оспорить их в двух инстанциях.

Теперь судьба Мовлаева и Емельяновой действительно висит на волоске: правовых препятствий для того, чтобы отправить их в Россию, просто не осталось. «Дела Юлии Емельяновой и Мансура Мовлаева показывают, как Россия использует экстрадицию и сотрудничество правоохранительных органов для преследования критиков за пределами страны», — заявили 5 октября четыре правозащитные организации, включая Казахстанское международное бюро по правам человека и соблюдению законности (КМБПЧ). Там обратили внимание на сентябрьский доклад, который представила Совету ООН по правам человека спецдокладчица по вопросу о положении в области прав человека в РФ Мариана Кацарова: она пришла к выводу, что транснациональные репрессии представляют собой «систематическую стратегию», осуществляемую Москвой.

«У казахстанских силовиков есть право усомниться в справедливости обвинений по любому делу с запросом на экстрадицию, — рассказывает “Новой-Европа” директор КМБПЧ Денис Дживага.

— Можно запросить дополнительные материалы. Но прокуратура себя этим просто не утруждает. К тому же дела Мансура и Юлии — первые, в которых прокуратура одобрила экстрадицию еще до того, как запрос об убежище прошел все инстанции. Обычно человеку дают возможность пройти все формальные процедуры».

Как показывает опыт, ждать одобрения статуса беженца в Казахстане смысла нет — если вы россиянин или гражданин другого соседнего государства. «В порядке исключения это срабатывало только с афганцами, — рассказывает “Новой-Европа” главный эксперт-консультант КМБПЧ Евгений Жовтис. — Что же касается политических преследований в граничащих с Казахстаном странах, то тут всегда следовали отказы в убежище — даже если это касалось этнических казахов из Китая. Россиянам, уйгурам из Китая или гражданам Узбекистана тоже отказывали всегда — но иногда получалось так, что людям давали возможность уехать в третью страну. Например, в 2024–2025 годах несколько российских дезертиров и гражданских активистов, а также каракалпаков смогла уехать в другие страны, в том числе во Францию, США и Канаду».

По словам Жовтиса, иностранное посольство при поддержке Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев может сделать проездные документы даже тем, у кого нет загранпаспорта. Но это всегда политический вопрос. «Иностранные дипломаты хорошо знают о делах Юлии и Мансура, они ходили на судебные процессы. А недавно я встречался с дипломатами ЕС, Великобритании и Германии и тоже обсуждал этот вопрос. Но ничего конкретного сказать пока не могу», — отметил собеседник «Новой-Европа».

Впрочем, добавил Евгений Жовтис, в Казахстане можно попасть в руки российских силовиков и без процедуры экстрадиции. В некоторых случаях это касается военнослужащих и активистов, которых могут передать российской военной полиции в городах Байконур и Приозерск. В первом расположен всемирно известный космодром, во втором — полигон, арендуемый российской армией. Теоретически военная полиция нужна, чтобы следить за личным составом именно на этих объектах, но де-факто казахстанская полиция может задержать любого дезертира или другое разыскиваемое лицо и передать их российским властям в этих городах. Дальше доставить человека в Россию не составляет труда — это можно сделать и российской военной авиацией.

Похожая практика применяется и в Армении. Из-за этого дезертирам крайне не рекомендуется ездить в Гюмри, где расположена 102-я российская военная база. Военный патруль может проверить документы у любого мужчины неармянской внешности. А после того как его затолкают в автомобиль и отвезут на базу, помочь уже почти невозможно. В распоряжении российских военных есть аэродром, откуда задержанного могут доставить военным бортом на родину.

Похитительница внука

Последний случай задержания человека в Казахстане по запросу России произошел с гражданкой Украины Любовью Рожанской. Это произошло 1 октября. И как утверждает адвокат задержанной, речь идет о прямой провокации ФСБ.

Как писали Insider и DW, внук Любови Рожанской живет в Калининграде вместе со своей матерью и ее новым мужем — россиянином. Они познакомились в Одессе, до полномасштабного вторжения, и еще в 2021-м переехали в Россию. Отец ребенка — гражданин Украины, тоже одессит, а теперь еще и военнослужащий ВСУ. При этом российский отчим активно борется за право воспитывать мальчика, и предоставлял в суд всевозможные справки о том, что общение с отцом навредит ребенку.

В итоге калининградский суд вынес абсурдное решение — бойцу ВСУ можно видеться с сыном, но только на территории области. Украинский же суд принял противоположное решение — ребенок должен вернуться к отцу.

Еще в прошлом году Любовь Рожанская стала фигуранткой уголовного дела в России — хотя она ее даже не посещала. Утверждается, что она подослала двух граждан Украины в Калининградскую область, чтобы они вывезли мальчика в Литву. Непосредственные исполнители как-то попали в российский анклав в 2022 и 2023 годах и якобы изучали возможности незаконного пересечения границы. Но их арестовали и дали 15 и 16 лет колонии.

Зато в июле 2026 года отчим якобы сам связался с Рожанской и согласился передать ребенка ей и отцу. Правда, сделать это нужно было обязательно в Казахстане. Что любопытно — в Астану украинка прилетела из Стамбула, куда нетрудно добраться как из Одессы, так и из Калининграда. Однако в Турции, вероятно, Рожанскую не задержали бы.

«В ночь перед вылетом в Астану муж матери ребенка и приемный дед записали видео из аэропорта, как они якобы провожают мальчика на рейс в Казахстан, — сказал Insider адвокат женщины Алексей Прянишников. — Он должен был прилететь туда вместе с отчимом. Однако мальчик в итоге никуда не вылетел. Сейчас я уже вижу, что переговоры велись под контролем ФСБ. Во-первых, российская семья жестко настаивала именно на Казахстане. Во-вторых, они постоянно откладывали момент передачи. В-третьих, как выяснилось, согласование даты встречи в Астане произошло как раз в тот момент, когда суд в Калининграде по запросу ФСБ постановил заочно арестовать Рожанскую».

Дело Любови Рожанской может оказаться для казахстанской судебной системы особенно сложным — ведь придется прямо сделать выбор между решением российского и украинского судов. Но к процессу уже подключился украинский омбудсмен Дмитрий Лубинец, что дает надежду на благоприятный исход.

Уникальный случай

Когда четыре года назад в России проходила мобилизация, Казахстан уже сталкивался с неприятным выбором. Как поступать с потоком россиян, скрывающихся от повесток — уже выписанных или потенциальных? Если они прямо уклоняются от требований российского государства, то это уже не то же самое, что в начале 2022 года.

Выходит, и принимающее их государство должно определиться: согласно оно с тем, что из России пора бежать, или нет. Нужные слова президенту Касым-Жомарту Токаеву дались тяжело. Но он их всё же произнес.

Эту цитату стоит привести целиком: «Казахская поговорка гласит: “Добрые отношения с соседями — залог спокойствия”. Самое главное, чтобы мы сохраняли согласие с соседними странами. Мы от этого ничего не потеряем. В последние дни к нам приезжает много людей из России. Большинство из них вынуждены уезжать из-за сложившейся безвыходной ситуации. Мы должны проявить заботу о них и обеспечить им безопасность. Это политический и гуманитарный вопрос. Я поручил правительству принять необходимые меры».

Слова, конечно, максимально осторожные и подразумевающие несколько трактовок. Кто тот сосед, с которым надо сохранять добрые отношения: весь народ России или конкретно Владимир Путин и его соратники? А что если в Москве были только рады, если бы Казахстан не помог бегущим россиянам, а наоборот — как-то содействовал их возвращению? Но всё же формулировка «безвыходная ситуация» успокаивала. Получается, как раз решение о мобилизации сделало ее «безвыходной». А это уже позиция, причем выгодная для релокантов.

Прокомментировал тогда вопрос и глава МВД республики Марат Ахметжанов. Он заявил, что выдавать России будут только тех, кто объявлен в международный розыск. Получить столь серьезную меру за неявку по повестке нельзя даже сейчас, а до ужесточения законов за это и вовсе полагался только административный штраф — 3000 рублей. «Военкоматы если будут искать — это не является правовым основанием для их выдачи», — заверил министр.

По сути, с тех пор подход казахстанских властей к обращениям из России остается тем же: формализованным внешне и совершенно хаотичным на самом деле. В зависимости от везения человека могут год держать под арестом, а затем отпустить за границу. Или сразу после задержания передать российской военной полиции — или даже пограничникам, как это было в случае с сотрудником ФСО из Новосибирска Михаилом Жилиным. В сентябре 2022 года он узнал, что его собираются отправить в командировку на оккупированные территории, и решил бежать вместе с семьей. Жена с детьми пересекла границу законно, через КПП, а он пошел через лес возле села Ерназар (бывшая Сосновка).

Но всё стало развиваться не по плану: Михаила задержали за незаконное пересечение границы и сначала хотели выдать обратно без всякой процедуры — как заблудившегося грибника. Потом ситуация стала развиваться скорее в его пользу — мужчину доставили в областной центр, после чего отпустили под подписку о невыезде. Но 2 декабря ему вынесли приговор: полгода условно с выдворением. За несколько дней до этого, 30 ноября, Михаилу отказали в статусе беженца. Оставаясь на свободе, он попытался улететь в Армению, но тут уже сработал российский ордер на розыск. Дезертира задержали в аэропорту и уже 30 декабря депортировали. На родине он получил 6,5 лет колонии.