Осуждение на заданную тему

Подробности

2084

16.09.2025

Вячеслав ПОЛОВИНКО, специально для «Новой-Казахстан»

Скандал вокруг публикации Orda.kz о задержании министра иностранных дел не привёл пока к репрессиям в отношении журналистов, но оживил сетевой трибунал. Причем он явно не на стороне властей

Новый информационный сезон в Казахстане, который традиционно отсчитывают с сентября, когда все возвращаются с каникул, стартовал в этом году максимально громко – с кейса сайта Orda.kz и его главного редактора Гульнар Бажкеновой. Рассказав историю об «аресте» министра иностранных дел Мурата Нуртлеу, бизнесмена Гаджи Гаджиева и ряда высокопоставленных чинов КНБ, Бажкенова сумела сделать невозможное: на несколько дней объединить против себя и либеральные СМИ, и силовиков, и сетевую пропаганду. Когда стало понятно, что информация Бажкеновой оказалась недостоверной, это, по логике вещей в Казахстане, должно было привести к ответной реакции. Но не привело. Более того, кейс «Орды» стал важным элементом в жизни нового для страны, но очевидно весьма могущественного на короткой дистанции социального института – сетевого трибунала.

Анекдот с «Ордой»

Сообщив новость о задержании министра иностранных дел, Orda.kz сослалась лишь на какие-то собственные и таинственные источники, которых больше нет ни у кого. Доверие к подобной информации внутри страны обычно изначально снижено, поскольку даже простые обыватели понимают логику действий власти. Нуртлеу только вернулся с саммита ШОС в Китае, куда он ездил вместе с президентом Токаевым – и по всем законам восточной (да, в общем-то, любой) политики сбитого летчика с собой на такое мероприятие никто бы не взял. Очевидно, что задержание фигуры такого масштаба должно быть санкционировано самим Токаевым, и он точно вывел бы Нуртлеу из игры, чтобы в том числе не портить свою репутацию, тем более международную. Да и задержание фигуры такого масштаба обычно происходит более подготовлено, чем это подавалось «Ордой».

Но эффект, вероятно, был рассчитан на внешние СМИ – и они не подвели: первой новость об «аресте» репостнула у себя «Медуза», а дальше по цепочке другие русскоязычные сайты за пределами Казахстана. Ситуация явно вышла за рамки «ОБС» («Орда» и Бажкенова сказали) – и потребовалась публичная реакция. С точки зрения этой реакции и МИД, и КНБ, и прочие структуры одновременно оказались проигравшими. Да, они добросовестно заявили, что новость «Орды» не имеет под собой никаких оснований – но министра до 8 сентября никто так и не предъявил, а сам Нуртлеу появился лишь на Послании Токаева, да и то – его присутствие обсуждали ровно пару часов, пока в самом выступлении президента не нашлась неаккуратная фраза в отношении женщин. Все это время силовики грозили Гульнар Бажкеновой всеми возможными карами, а она только и делала, что подбрасывала дровишек в огонь: сняла выпуск о том, какой серый или даже черный кардинал Нуртлеу (потому что, по версии «Орды», причастен к криминалу в самом широком диапазоне – от убийств до контроля над контрабандой на Хоргосе); а любую информацию о встречах или рабочих звонках министра «Орда» подвергала жесточайшим сомнению и критике. Примечательно, правда, что сам сайт при этом неоднократно ошибся, и контрзаметку про то, что встреча Нуртлеу с бизнесменами Harvest Group – на самом деле «информационные консервы», «Орда» переписывала минимум четырежды.

Казалось бы, при таких раскладах судьба и «Орды», и Гульнар Бажкеновой должна была быть печальной. Тем более, что официальный владелец «Орды» заявил, что так это все не оставит, и разве что сам не пойдет заявлять на главреда (с этим человеком, по сути, у Бажкеновой был имущественный спор ранее: тогда де-факто в этот спор одна из сторон пыталась подвязать власть, которая «давит»). Но ни он, ни грозные окрики Генпрокуратуры, КНБ и МИДа никак не тронули Бажкенову – и уже в день Послания она спокойно записывалась напротив Акорды в Астане, как ни в чем не бывало. В соцсетях Бажкенова лишь написала, что «проиграла».

За нею – орда

Своей информационной атакой и «Орда», и Бажкенова персонально смогли сделать почти невозможное. На сторону силовиков и того же Нуртлеу фактически встали либеральные журналисты. Их логика была не в том, что они за министра или бизнесмена Гаджиева, которых «Орда» фактически обвинила не только в махинациях на Хоргосе, но и в причастности к убийству оппозиционера Айдоса Садыкова в Киеве в 2024 году – они против неубедительных источников Бажкеновой и её упрямого стремления показать всем, что она права, без железобетонных доказательств на руках. Некоторых смутило, что «Орда» взяла часть своих измышлений из предыдущих расследований вдовы Айдоса Садыкова Натальи, а остальное – недоказуемая конспирология. Кого-то, как Лукпана Ахмедьярова, обескуражило, что при всём резонансе и явно складывающихся против Бажкеновой обстоятельствах та чувствует себя совершенно вольготно, хотя его преследовали, за куда менее спорные, и куда более обеспеченные аргументацией расследования. Кто-то просто качал головой и говорил, что перед нами пример не журналистики, а какого-то инфокиллерства.

Сама Бажкенова на такие предположения публично обижается на правах 11-ой по счету среди самых влиятельных женщин Казахстана по версии журнала Forbes. Но с момента появления Нуртлеу в публичном пространстве «Орда» больше вообще не поднимает тему о нем и усиленно делает вид, что ничего на самом деле и не произошло. Так уже бывало в истории «Орды», когда речь шла о «смерти» Сары Назарбаевой, хотя официально бывшая жена первого президента продолжает лечиться в Алматы. Но с точки зрения сайта Назарбаева умерла, и сайт даже предъявлял фото могилы. Правда, потом оказалось, что могила – не та – и упоминание об этой теме вообще прекратилось на «Орде». Кроме того, Гульнар Бажкенова публично проиграла журналисту Дмитрию Шишкину в суде: спор шел из-за плагиата данных из проекта Shishkin_like (суд решил, что структуры Бажкеновой заимствовали их без разрешения). И вновь – никаких извинений или объяснений со стороны журналистки не последовало.

С одной стороны, это известная репутация «Орды»: и сайт, и его фактическое первое лицо никогда не привыкли сдавать назад и упорно идут до конца в своих заметках. С точки зрения логики и фактуры это порой входит в полное противоречие с реальностью, но безусловная фанатичность по отношению к отстаиванию собственной позиции не может не вызывать определенное уважение (по крайней мере, Бажкенова и ее команда в этом весьма последовательны).

С другой стороны, любое оправдание со стороны самой Бажкеновой, похоже, ниже ее собственного достоинства (как, видимо, тот же Нуртлеу не хотел ставить Бажкенову на один уровень с собой, отвечая ей лично). Главред «Орды» в ответ на свои заявления поймала в сети не ответ по существу, а полноценную информационную атаку, в которой были и попытки подвергнуть сомнению ее ментальное здоровье, и копошение в личной жизни, и стремление упрекнуть ее в работе «на отъезд». Последнее хотя бы сама Бажкенова подтвердила косвенно, когда рассказала, что ей одобрена аккредитация на работу в Белом Доме. Но большая часть анонимных постов в телеграме и других соцсетях была попыткой максимально уничтожить Бажкенову морально. Да и значительная часть журналистского цеха не очень плотно (а точнее, совсем неважно) поддерживает с ней отношения: и Бажкенова, и ее ресурс выглядят немного самим по себе. В такой ситуации логика оправдания - это для главреда «Орды» очевидное унижение, а унижаться перед ЭТИМИ людьми она не готова.

На этом фоне подозрения в том, что за Бажкеновой кто-то стоит (и подсчеты всех ее финансовых операций в руководстве «Орды») – поэтому она, мол, неприкасаема, - выглядят куда более логично, хотя, по сути своей - конспирология ничуть не лучшая, чем практикует сама «Орда». Стала ли эта информационная вспышка кампанией против лично Нуртлеу, поскольку его пророчат в преемники, или Бажкенова сама оказалась жертвой своих источников, через которые специально прогнали «дезу», чтобы понять, где «течёт»? По сути, ответ на этот вопрос не так важен. В данный момент Гульнар Бажкенова морально обыграла государство практически в одиночку (по крайней мере, формально): даже признав свой «проигрыш», она поставила власть в такое положение, что та ей ничего не может сделать. Правда, если со временем власть очнется, а «источники» Бажкеновой перестанут быть её оберегами, все ошибки «Орды» припомнят журналистке разом. Вопрос только в том, понимает ли это она сама.

Хотя один союзник у Бажкеновой все-таки есть. Это сетевой трибунал.

Сообщество «красных флагов»

Для Казахстана это явление ещё до конца не изучено, и в данной статье речь не идет о классификации интернет-прокуроров. Однако фактически, когда Бажкенова в ответ на опровержения силовиков и дипломатов о задержаниях Нуртлеу, кнбшников и бизнесмена Гаджиева выпустила большое стендап-расследование о деятельности всех «задержанных», в интернете появилось определенное количество тех, кто легко поверил во все сказанное. И не просто поверил – а стал открыто стыдить власть и призывать ее к ответу. Звучали параллельно также предложения наградить Гульнар Бажкенову орденом.

Расчет подобных «материалов», как в случае с кампанией «Орды», во многом и строится на общественном резонансе. Но резонанс не из-за доказательной базы – а из-за предположения, что описанное очень похоже на правду – и вообще по-другому просто не бывает. Вы что, не знаете, в какой стране мы живем? Все самое конспирологическое по своей сути – от задержания Нуртлеу до преднамеренной попытки вывести из строя игроков «Кайрата» перед Лигой Чемпионов – тут же поднимается на щит массой людей в сети, которые начинают шуметь и создавать сильнейший дополнительный информационный фон. Раньше это назвали бы срачами и нашествием троллей, затем – «ботофермами». Но и в случае с кейсом «Орды», и в случае с, например, историей про неаккуратное высказывание Токаева в Послании, информационная волна поднимается живыми людьми, которые воспринимают ситуацию некритично, однозначно – и на основании этого делают громкий вывод, провоцируя скандалы и обсуждения.

В принципе, эта технология интернет-холивара не сильно видоизменилась с момента появления собственно социальных сетей. Принципиальные мутации происходят в последние несколько лет, когда западное стремление к новой искренности и новой этике соединилось с огромным стрессом из-за военных действий между Россией и Украиной. «Новая-Казахстан» уже писала о том, что общество стремительно разделилось на лагеря, где тот, кто не с нами, всегда против нас. В интернете – там, где юридические категории стали ничтожны (а тот же, один из основателей казахстанской адвокатуры, Александр Розенцвайг, будь он жив, например, наверняка раз за разом подчеркивал бы, что только они первичны: остальное - болтовня), презумпция невиновности заменена абсолютным приматом жертвы. Виноват тот, на кого указали первым, и кто не устраивает (в сети Threads таких людей и такие явления называют «red flag», то есть «красный флаг»). А суть дела не так важна.

Обычно новостной повод или какой-нибудь интернет-скандал живет около 72 часов, но, если его регулярно подпитывать, это может привести и к «отмене», и к каким-то публичным реакциям даже со стороны властей. Что делать с сетевым трибуналом, который обвиняет потому, что может, казахстанское государство не знает. Лучшего рецепта, чем просто молчание в тряпочку, пока еще не придумали – но иногда нервы не выдерживают (как в случае с фразой президента про женщин: это, к слову, никто в сетях уже не вспоминает). И пока с сетевым трибуналом пытаешься вести переговоры – он питается этим унижением: счастье человека вне этого трибунала для участников травли – самая большая проблема. Как только на распалившихся юзернеймов перестаешь обращать внимание, они, как правило, тоже теряют к тебе интерес.

Явление сетевого суда Линча в Казахстане на самом деле только раскручивается – и те его сторонники, кто отвечает за некую дипломатию, объясняют обычно, что это наиболее эффективная форма поиска справедливости в условиях, когда остальные институты работают плохо. И с этим можно было бы согласиться (кто-то будет спорить, что работа власти, суда и силовиков в Казахстане далека от идеала?), но некритичность подхода и податливость на громкие заявления, а не спокойные доказательства, превращают сетевой трибунал и в интереснейший объект для исследования, и одновременно в опаснейшее оружие. Оно стреляет, кстати, по всем: что условный министр Нуртлеу, что журналистка Бажкенова, что президент Токаев, что футбольный клуб «Актобе» - все страдают на самом деле от того, что люди, не разобравшись, пытаются навесить ярлыки. И определить какие-то правила игры в этой части было бы неплохим шагом к построению той же национальной идеи в виде цифровизации. Но, кажется, разбираться с сетевыми ярлыками властям некогда: у них на повестке дня раздача ярлыков на княжение. И это, по факту, главный прогноз на новый информационный сезон и одновременно его итог. Там, где речь идет про новое деление власти, не до какого-то общественного копошения. Может, людей возмущающихся и орда, но противостоит им – тьма.

И к другим новостям

Журналисты и редакторы Даурен Меркеев (Airan) и Марат Асипов (hronika.kz) – о том, что происходит с информационным пространством в Казахстане и будет происходить и в новом сезоне

Ещё до того, как случился кейс «Орды», «Новая-Казахстан» задала нескольким известным журналистам вопросы об их взгляде на профессию. Их ответы мы решили не встраивать в общую хронологию, а дать как две отдельные позиции.

Даурен Меркеев: «Гайки закручивают каждый день

- В 2025 году журналистам в Казахстане волей-неволей приходится искать баланс: быть в образе свободного медиа и при этом никого не обидеть. Как, на ваш взгляд, можно это делать?

- Никак это нельзя сделать, обязательно прилетит. Если хочешь быть свободным медиа - от кого-нибудь да пострадаешь. Можно попробовать не затрагивать самый «верх»: таким образом «баланс» можно выстроить, но и то только до определенного момента. В какой-то момент все равно придется делать выбор. Либо делать максимально объективную, честную журналистику, либо оглядываться на кого-то.

- Согласны ли вы с тезисом, что в Казахстане существуют две условные журналистики - «алматинская» и «астанинская»?

- В принципе, да. В Астане сейчас очень много крутых наших коллег, которые делают классную журналистику. Благодаря их работе мы многое узнаем об этой стране. Тамара Вааль, Айнур Коскина – те, кто работает в Астане и пытается вытащить какую-то информацию из властных коридоров. В общем и целом, астанинские СМИ, как мне кажется, работают в условиях в этого столичного вайба, где на первый план выходят какие-то официозные мероприятия. Все всё равно оценивают значимость события исходя из того, сколько людей пришло на тот или иной форум, на каком уровне встреча. То есть фокус интересов немного другой. У алматинских редакций в связи с отсутствием всяких форумов, международных встреч, конференций, активности парламента, главы государства фокус на другое: на какие-то события городские, какие-то более свободные комментарии, связанные с оценкой каких-то политических инсайтов, тенденций.

Да, это две разные журналистики. Зато астанинская журналистика на самом деле более молодая. В Алматы все как-то больше такие старпёры типа меня.

- Если говорить шире: что в нынешнем медиарынке Казахстана вас больше всего радует, а что тревожит?

- День ото дня становится все тяжелее и тяжелее. Лучше не становится, гайки закручивают каждый день. Но радует, что несмотря на давление со стороны властей, которого становится больше, несмотря на усиливающуюся самоцензуру, технологически медиасфера развивается. Мы даем ответ закручиванию гаек за счет появления новых платформ и площадок. Всякие там тиктоки, инстаграмы так бурно развиваются, что зацензурить все не получается. Закроют одно – появится что-то другое, и это станет новой платформой, новым крутым источником информации. Это такое бесконечное сопротивление между властями и людьми, которые хотят давать какую-то более объективную или радикальную информацию.

Победа все равно будет на стороне журналистики. Все контролировать не получится.

- Может ли в 2025 году независимое медиа в Казахстане зарабатывать без госзаказа?

- Смотря какое медиа. У нас редакция большая, у нас практически телевидение. Но мы госзаказы не берем, у нас есть инвесторы, которые нам помогают. А если говорить о каких-то не таких технологически развернутых, не таких больших и сложных редакциях – наверное могут, но с трудом. Да вот если говорить о ютубе: видеоблогер, который может что-то сделать для ютуба, для тиктока, для инстаграма, и у него небольшая команда - вот он может что-то зарабатывать без госзаказа, хотя и едва-едва сводит концы с концами. Мы без поддержки от инвесторов не можем, потому что у нас редакция больше 40 человек.

Марат Асипов: «Пришло время фактической журналистики, публицистики стало меньше»

- В своей авторской колонке вы писали, что время «кусачих» журналистов прошло, и настала эпоха сдержанной журналистики. Почему вы решили, что это так - за всех?

- Вы немного передергиваете. Я говорил, что пришло время более профессиональной журналистики. Речь идет о том, что самая главная болезнь наша, которую в результате власти сейчас очень сильно эксплуатируют – это когда люди не следят за своей лексикой. Журналисты очень часто факты не проверяют и выдают желаемое за действительное. Власти сейчас очень внимательно на этом подлавливают блогеров и журналистов. В результате люди садятся на реальные сроки.

То есть? проблема не в том, что журналисты «кусачие» или «не кусачие». Укусить можно любого и нужно кусать, но надо делать это профессионально, чтобы это было эффективно. Пришло время фактической журналистики, публицистики теперь меньше. Вы можете теперь спокойно сказать какую-то скандальную вещь, даже не используя такие слова, как «украли», «обманули», «кинули». Достаточно просто показать, что вот было столько – стало столько, и как это теперь понимать.

- Еще несколько лет назад вы и ваш ресурс активно участвовали в спорах с другими журналистами. Почему вы отказались от этой практики?

- Скажу так: журналист не может быть в отрыве от какого-то контекста. Вы можете защищать какую-то точку зрения, вы можете защищать своих друзей, своих партнеров. Лаяться с коллегами - на самом деле не очень хорошая практика, но у нас часто бывает так, что коллеги сами переходят на личности. Они начинают себя отождествлять с той темой, которую они распахивают. И герой, про которого они пишут – они себя с ним отождествляют. В результате и возникают конфликты между журналистами. Это не очень правильно - но, с другой стороны, это такой общий информационный шум.

Самая большая ошибка нашей профессии в том, что мы все считаем: журналист - это какая-то особая каста, которая имеет право на статус высшего морального авторитета. И все, что бы журналист ни сказал - правда, и его нельзя за это наказывать, даже если он соврал или, там не перепроверил. Но журналисты - такие же граждане Казахстана, как и все остальные. И на них распространяется все то же законодательство, что и на других граждан. Поэтому тут вопрос не войны с кем-то, а осознания себя в этом информационном мире, как гражданина, как субъекта права, а не какого-то высшего морального авторитета, который все, чтобы он ни сказал, подает как откровения и пророчества.

- Если говорить шире: что в нынешнем медиарынке Казахстана вас больше всего радует, а что тревожит?

- Тут какое-то бинарное состояние. С одной стороны – да, зажимают. Зажимают достаточно жестко. Если мы 10-15 лет назад могли спокойно опубликовать протоколы допросов, то теперь вы не можете это сделать, потому что вам тут же прилетит за разглашение материалов дела. И тем людям прилетит, кто вам это все предоставил.

Но, с другой стороны, если вы хотите все равно продолжать в этом поле оставаться, вы уже не публикуете протокол допроса, а должны действовать через какие-то запросы, через какие-то исследования Big Data, через поиск каких-то постановлений. Вы находите все то же самое, но у вас уже есть валидные источники, которые вы можете использовать. За эти источники вас не привлекут. То есть, с одной стороны, вроде плохо, а с другой стороны – растет мастерство журналиста как исследователя и как расследователя.

- Что для вас сегодня главный критерий журналистской работы: критиковать, объяснять, примирять? Или у вас свой вариант?

- Это все та же проблема: мы очень любим интонировать. Не имея какого-то факта на руках, мы начинаем все на себе рвать и говорить: все пропало! Лучше вы просто спокойным голосом сообщайте факты, а уже вывод пускай люди сделают. Процентный удельный вес публицистики, наверно, и дальше будет снижаться в пользу фактологии.

Беседовала Аяулым АХМЕТ

• < Назад
• Вперёд >