Из грязи — в Штази
- Подробности
- 2293
- 29.12.2025
- Вячеслав ПОЛОВИНКО, специально для «Новой — Казахстан»
Новый порядок в Казахстане: жаловаться теперь можно и нужно не только на нарушения, но и на «антиобщественное поведение». Так власть пытается сконструировать гражданина без вредных воспоминаний о прошлом, вроде любви к свободе
Казахстанцам, очевидно, не хватало дополнительных законодательных ограничений в их жизни. Поэтому незадолго до новогодних праздников Сенат одобрил и отправил на подпись президенту Токаеву закон «О профилактике правонарушений». Вкупе с пакетом поправок к КоАП он образует новую реальность, в которой будут наказывать предупреждениями, штрафами и арестами не только за противоправное, но и за «антиобщественное» и просто неправильное поведение человека. Степень «неправильности» будут определять специально подготовленные люди — на государственном обеспечении, но в то же время заинтересованные штрафовать нарушителя сильнее: от этого будет зависеть их «гонорар». Логика, впрочем, у нового закона не так проста, как может показаться: он ставит целью не наказать, а сепарировать тех, кто не нравится новому Порядку.
Как до вас ещё это донести?
Изначальный посыл создания превентивного механизма понятен, поскольку прост. Концепция обеспечения общественной безопасности на 2024-2028 годы подразумевает упор на профилактику правонарушений, а не на работу с ней постфактум. Да, МВД может сколько угодно говорить об «историческом минимуме» преступлений в 2025 году, но это как с погодой: на улице ноль преступлений, а ощущается как двадцать пять. Громкие убийства — чаще всего по пьяной, по семейной или по обеим лавочкам, — происходят постоянно, и это невероятно злит государство. Насилие снизу не вписывается в концепцию «Закон и порядок», поэтому власть идёт двумя путями. С одной стороны, она пытается внедрить «трезвые сёла» и ограничить алкоголь (последнее — безуспешно: молодёжь пьёт несколько меньше, но по-прежнему готова при необходимости, как в анекдоте, заставить ликёро-водочные заводы работать в три смены). С другой — ставит всех под ружьё общественной безопасности. Преступления, конечно, лучше предупреждать, чем раскрывать — но в Казахстане пошли несколько дальше этой формулы.
Все ограничительные законы последних несколько лет в Казахстане вызывают вопросы, однако новый закон «О профилактике правонарушений» — откровенно плохой, поскольку открыто играет на размытости подхода и одновременно низменных чувствах людей. Прежде всего, сам термин «антиобщественное поведение» никак не конкретизируется. Да, портал BesMedia конкретизирует это как «действия, которые нарушают общепринятые нормы поведения и морали, а также права и интересы других лиц, даже если они не подпадают под административную или уголовную ответственность». Но журналисты сами же оговариваются, что этих норм морали в прописанном виде просто не существует. Их и не может быть: тут не хочется язвить про «мораль сей власти», которая давно в серой зоне — просто в одном и том же контексте вполне невинные вещи могут выглядеть по-разному.
Скажем, два человека разного пола, обуреваемые чувствами, страстно поцеловались на улице. Это обычная история? Вполне. Но если они сделали это у школы, какой-нибудь пекущийся о нравственности учитель запросто может усмотреть в этом элементы «разврата» (он прям чувствовал, как их языки проникали друг в друга — фу, мерзость!). А если поцелуй был около церкви или мечети? А если, предположим, девушка была в мини-юбке? А если у парня серьга в ухе и на ладонях крупным шрифтом татуировка «Не забуду мять родную»?
Вот этих «а если» может быть бессчётное количество — новый закон прямо это позволяет и оставляет на усмотрение протоколирующего и его собственных моральных установок. Понятно, зачем нужна такая аморфность формулировок: селективное правоприменение позволяет увидеть «антиобщественность» там, где её нет (например, при одиночной акции протеста), и не увидеть там, где она есть (если какую-нибудь пьяную выходку устроил дорогой властному сердцу чиновник). Да и казна явно пополнится: суды, столкнувшись с валом таких дел, будут по шаблону утверждать штрафы на основе протоколов — для быстроты процесса. Но в крайней стадии поиска «неправильности» будет оцениваться не действие, а сам субъект: как он одет, как он говорит, как посмотрел, какая у него этническая принадлежность. Исторические примеры показывают, что путь от первого до последнего пункта преодолевается с пугающим ускорением.
Чтобы этого не произошло, в законе должен быть противовес в виде собственно ограничения исполнителей: либо им надо обладать соответствующей компетенцией определения «антиобщественности», либо для них необходимо вводить наказание за превышение полномочий. Ничего этого в законе нет, зато есть институт «общественных помощников» — спящая с 2004 года норма, которая фактически легализует: а) нечто вроде дружинников; б) доносчиков. Первые будут обладать удостоверениями и полномочиями даже для проведения каких-либо рейдов: «Русской общине» в России такая легитимность и не снилась. Что же до вторых, то чёрным по белому прописывается возможность оплаты их нелёгкого труда. Если они предоставят свидетельства нарушения, выплата за такие доказательства (ну и за сам факт доносительства, разумеется) будет производиться из суммы штрафа. Это в XVII веке доносчику был положен первый кнут, а сейчас — первый транш. Такие «стукачи на подсосе» — существенное расширение «профилактики», ведь теперь любой человек рядом может захотеть срубить денег с вас. Следи за собой, будь осторожен — подзабытая норма заиграла новыми красками.
Порядком надоели
Главное же нововведение — понятие «общественные места» теперь будет означать абсолютно любую локацию, кроме вашего собственного жилища. Таким образом, «аморальность» вашего поведения может быть считана любым уполномоченным или просто обиженным лицом в любом месте, в любое время и, по сути, по любой причине. Журналисты отдельно отмечают, что это ставит под угрозу все художественные перфомансы, а также наносит сильный удар по иронии и шуткам: ведь это сейчас, в эпоху звериной серьёзности власти, особенно чувствительная тема — каждый норовит обидеться, дай только повод.
Собственно, именно стремление перевести всех на рельсы стандартизированной «рассудительности» и «собранности» проглядывает за всеми последними нормами. Все, кто не вписывается в новую «рамку», постепенно выводятся за пределы легитимности. Дело в том, что люди, не желающие жить по единым правилам, всегда подрывают легитимность режима, даже если просто не желают с ним контактировать — просто одним своим присутствием. И власть очевидным образом пытается сломить волю всех несистемных людей. Как говорится, «он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог»: это, правда, про смерть дяди «самых честных правил» — но тут тоже подходит.
Велик соблазн сказать, что таким образом правящая элита пытается упредить все возможные недовольства в будущем. А недовольства, очевидно, есть: это как с той же преступностью — внешне все довольны, но по ощущениям полное понимание, что наверху «куда-то не туда воюют». По новым правилам, когда ты не можешь быть уверен в человеке рядом, ты не сможешь строить козни власти. Это называется атомизация общества: связи каждого индивида дискредитируются в его собственных глазах и заставляют включать режим паранойи, а не режим революционности.
Но такая выгода — это лишь приятный бонус. Изначальная цель, похоже, шире.
Когда озвучивалась жизненная стратегия страны под названием «Закон и порядок», все как-то излишне сконцентрировались на первом слове — а надо было на последнем. Под порядком здесь понимается не столько неукоснительное исполнение того самого закона, сколько определённое следование тем нормам, которые являются приемлемыми для конкретного режима. Порядок может меняться, но выходить за его пределы нельзя — это и есть главный закон. Из этого закона выводится и дополнительное правило: от порядка нельзя отставать. Сказано всем «затянуть пояса» — нужно их затягивать. Сказано перейти на трезвый образ жизни — надо перейти сразу массово и с улыбкой на лице. Сказано превратиться в цифровое государство — будьте добры, развивайте в себе эти навыки.
Основа Порядка — незыблемость коллективной веры в его правоту. Это противопоставление Хаосу, который силён индивидуальными вспышками. Их невозможно регулировать, и ты никогда не знаешь, откуда прилетит или громкий успех, или громкий провал. Порядок опирается на стандарт и на то, что этого стандарта хватит всем. Но любая система стремится к энтропии — физику победить не могут ни Акорда, ни МВД с КНБ вместе взятые. Поэтому, чтобы предотвратить любые зачатки расползания внутри этого Порядка (мнимого на самом деле), система должна вводить новые и новые механизмы контроля и ограничений. В какой-то момент система сама становится заложником следования стандарту, бронзовеет, ржавеет и разваливается. Задача Порядка — с помощью Закона сделать так, чтобы стандарт стал образом жизни для всех — а для этого нужно вымарывать любые отклонения от нормы (как сейчас модно говорить — «девиации»).
Все автократические системы рано или поздно проходят через это — история не знает других примеров, вопрос только в сроке жизни того или иного режима. Особенность казахстанского политикума в том, что сейчас на арене — самое травмированное поколение. С одной стороны, это люди, которые десятилетиями не могли пробиться во власть — а теперь пришли и страшно боятся возвращения прежнего Порядка (который как раз и был Хаосом). С другой стороны, этих людей уже подпирает молодое поколение, которое технологически и ментально гораздо более продвинутое: молодёжь думает по-другому и видит развитие страны и себя в ней, возможно, совсем иначе. Политикум оказывается зажат между двумя плитами. Да ещё и внешние игроки с третьей стороны постоянно нервируют — при том, что зависимость от них огромна.
В этих обстоятельствах нужно одновременно решать несколько сложнейших задач: удержаться во власти, обеспечить стране технологический рывок и заодно — сформировать тот самый новый «стандарт» общества. Прежнее общество, с точки зрения действующих политиков, если не дискредитировано, то как минимум под подозрением — много просит, мало делает, ведёт себя невоспитанно, не хочет осознавать «сложность» момента. Неуправляемое, в общем. Значит, нужно разными законами выстроить новую управляемость. Но в понимании любого режима, который опирается не на реальные ресурсы общества, а на собственное представление об этом обществе, для лучшего управления сначала нужно не разрешить что-то, а запретить всё, кроме определённых норм. Ну, а поскольку задач много — часть репрессивного функционала переводится в ведение самого общества или той его страты, которая уже живёт по новому стандарту. Тому самому стандарту «Нового Казахстана», в котором рациональность возведена в абсолют, а любое проявление человеческого, если оно не санкционировано сверху, попадает в серую зону легитимности.
В этом смысле закон «О профилактике правонарушений» — лишь логичное продолжение изначальной задумки. Эта задумка — переделать общество. У Назарбаева, когда ему говорили про необходимость демократии, как в Америке, вырвалось знаменитое «где взять столько американцев в Казахстане?». При Токаеве такой вопрос не стоит: подходящее общество для нынешней политической системы власть — путём настройки и надстройки законов — взращивает методично и самостоятельно. Теми, кто в них не вписывается, система в целом готова пожертвовать. Правда, к демократии это не имеет никакого отношения — но вроде про неё особо уже никто и не говорит.
Последний барьер
В целом, изобретение такого закона — не гениальное прозрение МВД или любого другого института власти. На ум очевидным образом приходит Китай, где нормированное поведение измеряется цифровыми показателями социального рейтинга (вероятно, один из следующих этапов и в Казахстане). Из более близких культурных примеров — эпоха позднего застоя в СССР, где-то в районе Андропова, когда инаковость была почти приравнена к преступлению. Но на самом деле ближе всего аналогия с ГДР и с большой сетью Штази. Доносы как выгодное дело и как некая моральная ответственность там были возведены в абсолют, а о масштабах сети тех, кто стучал не то что на соседей — на родственников, — споры идут до сих пор. На 17 млн населения ГДР их было, по независимым подсчётам, около 200 тысяч человек: очень сопоставимые цифры, если переносить на одну очень близкую нам страну.
Можно ли выкрутить ситуацию в сторону дальнейшего ухудшения? Да в обе стороны можно. Ту же Германию для примера брать очень удобно. В нынешней Германии тоже распространена культура сообщения «куда надо» о нарушениях других. Но важна разница в деталях: там сообщают о тех, кто и вправду нарушил, а не о тех, кто «странный», «аморальный» или «антиобщественный» (да и не платят там за это в большинстве случаев). А вот в Германии прошлого был и другой пример: когда доносительство было не просто обязательным — наказание существовало за недоносительство. И там, как мы помним, придирались не только к «общественному поведению», а и к неправильной форме черепа. Грань перехода из одной фазы в другую очень тонка, а в отсутствие моральных тормозов (ограничители для себя власть отсоединяет даже быстрее, чем блокирует неугодных) пересечь её — легче лёгкого.
Перед этими перспективами в целом остался всего один барьер. Казахи (в самом широком смысле, граждане страны) — не американцы, но и не немцы и не китайцы. Мощная прививка 80-90-х годов, как не было бы обидно представителям этого же поколения где-нибудь в парламенте, передана на поколения вперёд, а она — не только про то, что строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения. Она про то, что базовые представления о том, какие нормы — правильные, а какие — нет, переживают любые конъюнктурные изменения. И речь не о «морально приемлемом» поведении, а о том, что искреннее намерение сделать всем хуже под соусом улучшения мы чуем задолго до того, как это, наконец, проговаривается открыто. И ещё мы знаем, что стучать — нехорошо, что свобода лучше несвободы, что правила работают только тогда, когда они сделаны в общих интересах, а не в интересах конкретной группы.
В конечном итоге, мы просто точно знаем, что Порядок, конечно, побеждает класс. Но Хаос в итоге всё равно непобедим.