Орфей в аду
- Подробности
- 1716
- 04.03.2026
- Ян ЛЕВЧЕНКО, культуролог
Умер Николай Коляда. Драматурга и режиссера, уроженца Северного Казахстана, при жизни ставшего современным уральским классиком, вспоминает Ян Левченко
Коляда умер ночью 2-го марта, и в тот же день его театр выпустил спектакль «Орфей спускается в ад». На репетиции неуемный худрук сбегал из больницы, но неделю назад его подключили к ИВЛ, с которым уже не убежишь. Премьера прошла вечером — на ней все продолжали плакать. Видели это не только екатеринбуржцы. Театр вел онлайн-трансляцию премьеры, которую Коляда на самом деле не пропустил. Он просто выбежал в незаметную боковую дверь, а голос, дух и рисунок на вечной тюбетейке — остались.
Украинская фамилия Коляда восходит к языческому празднику рождения «нового солнца» в день зимнего солнцестояния. Он и был, как его сначала называли его же актеры, а ныне повторяют все, «солнцем уральской драматургии». Иногда говорят — «современной», хотя и понятно, что не классической. Как режиссер Коляда охотно работал с классикой, но так, что самые чувствительные критики лишались чувств. Впрочем, если на Урале и есть классическая драматургия, то сейчас это уже точно Коляда.
Шукшинская посадка
Деревенский парень из северного Казахстана, с первого раза поступивший после школы в театральное училище, в 21 год попал в Свердловский драмтеатр. Вот как он вспоминал свое детство: «Я родился в Кустанайской области, в селе Пресногорьковка, оно расположено между двумя озерами: одно пресное, другое солёное. И за всё, что есть во мне, я благодарен своему селу, благодарен той пресно-горькой жизни. Тогда, в советское время, в нашей деревне было три библиотеки, и во все три я был записан и прочитал там все книжки. Ещё было три школы, три клуба, народу жило тысяч пять, не меньше. Сейчас там около двух тысяч, одна школа, нет ни библиотек, ни клубов. Зато много магазинчиков, в которых продаётся водка».
В 26 лет он дал почитать один из сотни своих рассказов писательнице Вере Кудрявцевой, которая организовала его публикацию в газете «Уральский рабочий». В 2018 году уже в своем ЖЖ Коляда напишет, что в театре над той публикацией смеялись. Ему была нужна была та старая обида как мотивировка полного собрания сочинений, куда бы вошли в основном неопубликованные рассказы. В литературу он, десять лет своей жизни возглавлявший журнал «Урал» без отрыва от режиссуры, входил с театрального подъезда. А уже став классиком драматургии, вдруг вспомнил прозу.
До реального ПСС дело тогда не дошло — чуть раньше выходило 12 томов пьес в дизайне советских макулатурных серий. Коляда знал, что после его ухода будет кому заняться его наследием. Тогда его больше волновали ученики-драматурги, которых он издавал. Один из наиболее именитых, драматург и сценарист Василий Сигарев написал в связи со смертью учителя у себя в соцсети, что как-то подарил ему заспиртованного эмбриона как самое дорогое, что у него тогда было. В ответ на что якобы перепуганный Коляда емкость по-христиански похоронил. Скорее всего это было адекватное завершение концептуального жеста. Будучи человеком верующим, Коляда не был просто богобоязненным мужичком. Он был демиургом, оставлявшим на земле знаки, которые видны с неба.
120 пьес, треть которых утеряна или не опубликована, а треть ставят по всему миру на разных языках, мог написать только драматург-графоман и режиссер-трудоголик, создавший театр имени, но не в честь себя.
Он культивировал образ самородка, и ему посчастливилось в этом качестве сделать намного больше, чем Василию Шукшину или Александру Вампилову, тоже взявшимся будто бы ниоткуда и ушедших по-настоящему рано. А Коляда сделал это, как обещал однажды, — «умру на репетиции, вот увидите». Его трудно было представить величавым старцем, которого привозят на пленарную лекцию жена и секретарь. Видимо, качество жизни, как хотелось бы верить, за последние 50 лет улучшилось. Как выяснилось, даже в России можно в неполные 70 оставаться веселым и молодым, если жить по своим правилам, которые не просто надпись на сувенирной майке.
Гонзо-театральность
Коляда не сочинял определений для своего метода и словно ничего не изобретал. По его словам, ему плохо давались ремарки в пьесах, тогда как разговоры героев шли сами собой, он за ними просто записывал. Чтобы сказать, что Коляда мог сыграть в каждой своей пьесе, надо их все прочитать, а это непростая и не самая благодарная задача. Но можно утверждать наверняка, что в каждой пьесе есть герой, который хотя бы иногда говорит словами автора. Без такой идентификации современная драматургия не сложится.
Этот вид литературы оформился у Коляды под самый конец советской эпохи. Она во всей своей трухлявости заслуживала сатиры и одновременно жалости — и вот именно это странное сочетание удавалось Коляде-драматургу очень хорошо. И так как эпоха, все еще называемая «постсоветской», оказалась еще более щелястой, помойной и вечно протекающей, то манера ранних пьес Коляды типа «Игра в фанты» или «Мурлин Мурло» органично развивалась и трансформировалась в резонансе с реальностью 1990-х вроде «Персидской сирени» и других бытовых пьес из цикла «Хрущевка».
Кратковременное участие в заграничных проектах типа стипендии в Штутгарте или спектакле в гамбургском SchauSpielHaus было в духе начала 1990-х и, вероятно, лишь помогло Коляде найти себя дома. Он и в Москву впоследствии ездил всегда как принципиально уральский человек, гений места и локальная звезда, которая только в этом качестве и может быть интересна столицам. Коляда быстро понял, как продавать, не предавая.
Он сумел своим трудом и характером четверть века назад открыть частный театр в Екатеринбурге, который работает как воплощение местной особости и уникального микроклимата.
Коляда грамотно собрал под себя команду верных людей, разделивших его далеко не очевидную ставку. Возможно, сыграла свою роль обостренная, нетипичная для унифицированной России уральская идентичность. Регион был и остается вполне благополучным для того, чтобы московский пылесос не вычищал его лучшие силы еще на этапе старших классов школы. Урал хоть завтра способен отделиться от России, еще недавно считавшейся «европейской», и зажить собственной жизнью. И театр Коляды стал одной из ярких иллюстраций этой самостоятельности.
Легендой постановок «Коляда-театра» стал реквизит, за которым актеры во главе с мэтром ходили на знаменитую уралмашевскую барахолку. Разодетые в кричащее, иногда почти разложившееся тряпье, уральские самоцветы строили козу зрителю, привыкшему, что в театр надо надевать лучшие наряды и чинно кушать в антракте бутерброд. Да что там региональные любители прекрасного: поначалу и Москва задыхалась от негодования в адрес этого чумазого выскочки, который и Шекспира в унитаз окунет, и героев Теннеси Уильямса заставит мастурбировать в трусах из американского флага. Любой материал Коляда буквально осваивал и переделывал так, чтобы сделать «своим». Так он создал свой гонзо-театр, где все измеряется гением одного человека и где все возможно, если оно соразмерно его масштабу.
Подношения тараканищу
В канун 2012 года Коляда вляпался в скандал, объявив себя доверенным лицом будущего — кто бы сомневался — президента, который тогда был по совпадению председателем партии «Единая Россия». По тем временам ершистому региону еще давали более или менее выражать отношение к оформляющимся перспективам, и некие люди украсили здание «Коляда-театра» афишами якобы готовящегося спектакля «Маскарад» в постановке худрука с Путиным в главной роли. Коляда ужасно рассердился, ходил по телестудиям и разъяснял, что как гражданин и свободный человек будет голосовать за старого президента, потому что он ему «больше нравится».
Уже в конце 2012 года наметилось улучшение ситуации с помещением «Коляда-театра», а в 2014 году данное некоммерческое партнерство въехало в помещение бывшего кинотеатра «Искра». Он был отремонтирован за счет администрации Свердловской области, которая, как и Ленинградская, осталась верна себе, несмотря ни на какие «бурги». Коляда к тому времени вошел во вкус московского чеса и уже не резал на личном ноутбуке диски с видеозаписями спектаклей для продажи в фойе. Во-первых, конечно, диски уже выходили из моды, сменяясь всеобщим Ютубом. А во-вторых, культурное учреждение заматерело, и была в том своя историческая логика.
За десятилетие, минувшее с тех пор, внешне изменилось немногое. С началом большой войны лишь самые рисковые актеры «Коляда-театра» типа лидера группы «Курара» и звезды первой величины Олега Ягодина позволяли себе антивоенные высказывания — и то скорее в виде единичных лозунгов.
В 2022 году Ягодина оштрафовали за «дискредитацию армии», а в 2024 году потребовали убрать из гастрольной афиши в Москве. Коляда остался верен своему ведущему артисту и отменил гастроли.
Впрочем, группу Ягодина вскоре также отменили, объявив ее концерты нежелательными.
Все это так мелко на фоне масштабов самого Коляды, что стыдно посвящать этой ряби на воде столько места. И тем не менее, в этом есть своя мораль, которая становится ощутимой в эпохи торжествующего хамства. Огромный мир, который всю свою трудовую жизнь строил Коляда, уже никуда не денется, но тень, которая легла на него «во имя» и «ради» под заверения, что с властью надо дружить, тоже стала историей. Более того, теперь ею и завершается биография гения. Кстати, он сам говорил, что «умные борются с дураками, а побеждает всегда убогая серость». Николай Владимирович хорошо знал жизнь.