Удаление защитников?

На минувшей неделе незаметным сообщением прошла новость о том, что на адвокатов Сейтказы и Асета Матаевых началось давление со стороны правоохранительных органов. Комитет защиты Матаева заявил, что родственница одного из адвокатов (имя адвоката не называется, а самим им из-за подписанных бумаг о неразглашении сейчас приходится быть крайне осторожными в комментариях) была вызвана в департамент по противодействию коррупции г. Алма-Аты. Женщину пытались связать с «делом Матаева», спрашивая, имеет ли она с ним какие-то контакты. И хотя сама женщина с Матаевыми вроде бы не знакома, силовики, со слов представителя Комитета, предложили ей сотрудничество на этой основе. Родственница адвоката, снимающая офис там же, где и сами защитники Матаева, от предложения отказалась.


Не можешь доказать виновность подозреваемого – дави на адвоката. Не новая, но весьма эффективная тактика правоохранителей снова становится популярной


Даже если в этой истории и есть преувеличения, то в них очень легко поверить, ведь и Андрей Петров, и Мадина Бакиева уже публично заявляли о давлении на них – в частности, о слежке и прослушке («Новая», №11 от 17.03.2016 г. «Неудобный шум для казахстанской власти»). Это, разумеется, незаконно, но вполне типично для Казахстана: давление на адвокатов активно применяется силовиками, как правило, в громких делах.

 У Комитета по защите Сейтказы Матаева есть зафиксированные на фотографиях и видеозаписях факты оперативной слежки. Эти материалы переданы адвокатскому сообществу, а также международным правозащитным организациям.

Давят «авторитетом»

О том, что адвокаты зачастую находятся под давлением силовиков и правоохранительных органов, говорили еще в конце 2013 года юристы Александр Розенцвайг и Данияр Канафин («Новая» – Казахстан» от 18.12. 2013 г., «Правовая хунта»): «Нас беспокоят случаи привлечения к уголовной ответственности адвокатов в связи с исполнением ими своих профессиональных обязанностей. Из СМИ известно, например, о недавнем аресте в Темиртау адвоката, обжаловавшего действия прокурора. Адвоката обвинили в том, что она укусила и ударила сотрудника полиции при ее задержании, – рассказывал Данияр Канафин «Новой газете» – Казахстан». – Другой случай, когда адвокат был арестован в Шымкенте якобы за имевшее место несколько лет назад принуждение своего подзащитного к даче ложных показаний. По мнению следствия, это стало причиной попытки самоубийства последнего. Но коллеги арестованного резонно указывают на то, что попытка суицида состоялась за несколько дней до того, как этот адвокат вообще вступил в дело». Особенно заметным стал конфликт между силовиками и адвокатами еще в 2012 году, когда в юридической консультации №12 Алма-Атинской городской коллегии адвокатов в связи с «хоргосским делом» финансовая полиция провела обыск без санкции прокурора, но на основании протокола о производстве обыска «со взламыванием столов и потрошением личных вещей адвокатов». При этом тот же Данияр Канафин, комментируя инцидент, выказывал обеспокоенность тем, что следственные действия проводятся в отношении тех, кто к защитникам по «хоргосскому делу» не имеет никакого отношения. У самого же Данияра Канафина, защищавшего бывшего президента национальной компании «Казатомпром» Мухтара Джакишева, руководитель оперативно-следственной группы КНБ Владимир Петровский требовал отозвать лицензию в связи с выступлениями этого адвоката с критикой законодательства о государственных секретах.
Дальнейшая практика контактов силовиков и адвокатов показала, что запретных методов в отношении своих оппонентов для правоохранительных органов практически не существует. «Причем делается все при полном попустительстве со стороны наших судов. Что уж говорить о прокуратуре?» – констатировал в интервью Александр Розенцвайг.
В 2016 году от правоохранителей предупредительные сигналы поступили не только адвокатам Сейтказы Матаева, но и другим защитникам в громких процессах. На минувшей неделе большой резонанс вызвала ситуация вокруг известного юриста Айман Умаровой, которую пытаются сделать свидетелем в деле ее подзащитного Саята Надирбаева – то ли водителя, то ли телохранителя главного обвиняемого по делу EXPO Талгата Ермегияева. Республиканская коллегия адвокатов уже выразила свое возмущение происходящим, заявив о том, что обращается в Генеральную прокуратуру Казахстана. «В целях устранения нарушений требований УПК РК и Закона РК «Об адвокатской деятельности», согласно которым запрещается допрашивать в качестве свидетеля – защитника подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, осужденного, а также адвоката свидетеля об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с выполнением своих обязанностей, Республиканская коллегия адвокатов требует принятия соответствующих мер прокурорского реагирования в отношении сотрудника антикоррупционной службы», – говорится в официальном заявлении.
Интересно, что пытается давить на адвоката все тот же департамент по противодействию коррупции г. Алма-Аты – повестки Умаровой раз за разом отправляет следователь Мужиков. Это служит лишним подтверждением того, что в выборе средств давления правоохранительные органы пользуются проверенным инструментарием. К слову, прослушка, по утверждению Айман Умаровой, тоже присутствует. «Вот сейчас они меня слушают, – уверенно заявила адвокат в беседе с корреспондентом «Новой» – Казахстан». – Я утром, бывает, встаю и говорю [в трубку телефона]: привет, ребята». Умарова считает, что во многом действия антикоррупционной службы спровоцированы выложенным ею в Facebook видео, на котором жена Саята Надирбаева утверждает, что адвоката не пустили к собственному подзащитному.
«Антикоррупционная служба говорит, что я клевещу на нее, – возмущается Умарова. – Как я могу на кого-то клеветать, если я адвокатом Надирбаева стала только 28 марта, и передаю только то, что мне он говорит?». Адвокат считает, что для того, чтобы ее окончательно дискредитировать, записи разговоров Умаровой попадают в открытый доступ «каким-то блогерам», но в обрезанном виде, из-за чего сильно нарушаются смысл и контекст.


В интересах инквизиции

И в случае с адвокатами Матаевых, и в случае с Айман Умаровой имеются признаки нарушения как минимум двух норм закона. Речь, во-первых, о пункте 22 Основных принципов, касающихся роли юристов, принятых Восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, и Законе Республики Казахстан «Об адвокатской деятельности» (ст. 3), в соответствии с которым важнейшим принципом адвокатской деятельности является обеспечение адвокатской тайны. Естественно, что, выступая в качестве свидетеля, адвокат почти наверняка эту тайну разгласит хотя бы частично. А во-вторых, в соответствии с ч. 3 ст. 17 Закона РК «Об адвокатской деятельности» запрещается допрашивать адвоката в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с осуществлением им своих профессиональных обязанностей. Еще в Древнем Риме измена интересам доверителя считалась одним из профессиональных преступлений адвоката.
События последних дней говорят о том, что этими нормами некоторые сотрудники правоохранительных органов готовы пренебречь. В этом смысле уголовный процесс в Казахстане превращается из состязательного в инквизиционный, когда тайное уголовное преследование человека осуществлялось без участия адвоката, а «царицей доказательств» было всего лишь признание вины (не важно, в какой форме полученное). Правда, этому есть вполне понятное объяснение, которое поддерживают опрошенные «Новой» – Казахстан» эксперты. «Если начинают давить на адвоката, значит, в самом деле что-то не то, и доказательная база собрана по принципу «ни шатко ни валко», – говорит Айман Умарова.
Председатель созданной недавно Гильдии судебных репортеров Жанна Байтелова добавляет, что таким образом следователи прикрывают несостоятельность своей собственной работы по делу. А суды, то ли в связке, то ли по собственной инициативе, добивают адвокатов тем, что часто не позволяют им пользоваться техническими средствами в зале заседаний – при этом на прокуроров такой запрет не распространяется. Как раз на этой неделе в апелляционном суде Астаны рассматривается жалоба адвоката Бауыржана Азанова, который пытается доказать неправомочность досмотра его портфеля на входе в суд в ноябре прошлого года (на процесс Азанов так и не попал). Действие рождает противодействие: защищать интересы Азанова пришли сразу восемь адвокатов – такая солидарность в профессиональном сообществе Казахстана наблюдается едва ли не впервые.
Но в целом это похоже на исключение из правил: пока силовики в борьбе с адвокатами одерживают верх. «Это очень плохая тенденция, – констатирует Жанна Байтелова. – Если сейчас «обкатают» практику давления на защитников, то на институте адвокатов можно будет ставить крест». Впрочем, это как раз вполне в духе инквизиции.