Совместное Сокращение Угрозы
- Подробности
- 1103
- 15.05.2026
- Мурат УАЛИ, специально для «Новой газеты-Казахстан», фото из архива автора
Разоблачаем «страшилки» об американских биолабораториях на территории Казахстана
Недавно к моему посту в ФБ, где упоминался биополигон на острове Возрождения, одна читательница написала комментарий: «А в Алматы где живут два миллиона человек... США строят биохимическую лабораторию... Не у себя в стране... А в далеком для них Казахстане. Опасные для жизни эксперименты продолжаются».
Речь идёт о Центральной референс-лаборатории (ЦРЛ) в Алматы. Хотя в республиканских СМИ было много публикаций и опровержений циркулирующих слухов, но народ или не понимает, или не верит, а российские и пророссийские издания подливают масла в огонь. «Мол, если прагматичные америкосы тратят деньги на что-то непонятное и далёкое от себя, значит это жутко опасно». Испепеляющий довод. И на самом деле, читателя должно охватывать возмущение от американского коварства. Однако в действительности всё не так, как на самом деле. Источник слухов – всего лишь верхушка айсберга, а как известно: большое видится на расстоянии. Поэтому начнём издалека.
Программа Нанна-Лугара
Подводная часть айсберга формировалась в эпоху «парада суверенитетов» частей распадающейся империи и возникновения угрозы неконтролируемого распространения оружия массового поражения. В условиях разрухи, хаоса и даже голода на постсоветском пространстве США опасались, что часть советских военных арсеналов, или технологий, или боевых штаммов патогенов может попасть в распоряжение нехороших стран и/или откровенно террористических организаций типа Аль Каеды, Талибана, ХАМАСа и т.п.
В 1991-м Конгресс США с подачи сенаторов: Самуэля Нанна и Ричарда Лугара принял программу «Cooperative Threat Reduction» (Совместноe Сокращение Угрозы). В её рамках США совместно с каждой республикой, ставшей обладателем ядерного, химического и бактериологического оружия проводили уничтожение как самого оружия, так и всей инфраструктуры его производства и хранения (в России – сокращение ядерных вооружений). Для финансирования этих проектов было создано «Агентство по сокращению угрозы (DTRA)», через которое для Украины, Беларуси, Казахстана и России за 20 лет было выделено $8,8 млрд., в том числе Казахстану более $1 миллиарда. То есть, американцы, платя за ликвидацию оружия массового поражения, покупали свою безопасность.
Между прочим, их опасения были не напрасны. Например, члены японской религиозной секты «Аум Синрике» купили в России документацию на производство газа зарин, изготовили и в 1995-м распылили его в токийском метро. В 1999-м из Казахстана в КНДР нелегально продали 38 советских истребителей МиГ-21, которые могли быть использованы в качестве средств доставки ядерных зарядов к территории Японии и Южной Кореи. Но это были ещё цветочки. Ягодки США собирают теперь, пытаясь уничтожить иранскую ядерную программу.
Сокращение ядерной угрозы
На территории нашей республики было 4 объекта размещения ядерного оружия. Главный – это, конечно, Семипалатинский полигон. Кроме того, 79-я авиадивизия стратегических бомбардировщиков ТУ-95 с крылатыми ракетами в Чагане и два подразделения Ракетных войск стратегического назначения с самыми тяжелыми баллистическими ракетами «Воевода Р-36М» шахтного базирования: 38-я дивизия в Державинске и 57-я в Жангизтобе. При уничтожении всей этой инфраструктуры, ракеты, бомбардировщики и ядерные боеголовки были отправлены в Россию, аэродром Чаган и военный городок были разрушены и заброшены, пусковые шахты (всего 148) демонтированы, залиты бетоном, и окружающая местность рекультивирована так, чтобы не были заметны места расположения шахт.
Операция «Сапфир»
В 1990-м атомные подводные лодки проекта 705 Лира сняли с вооружения и вывели из состава флота, а про уран, отправленный на завод для изготовления топливных элементов реакторов, забыли. И вдруг, в 1994-м неожиданно всплыли 581 кг высокообогащённого урана для этих лодок, хранящихся на Ульбинском металлургическом заводе. Причем уран был с такой высокой концентрацией радиоактивного изотопа (до 90%), что из него можно было изготовить от 40 до 50 атомных бомб.
Наверняка, после получения такой информации в Пентагоне стали сниться кошмары про северокорейских шпионов или религиозных фанатиков, пробирающихся на завод, поэтому операция, получившая название «Сапфир», проводилась в условиях строгой секретности.
Осенью 1994-го по договоренности между президентами Назарбаевым и Клинтоном в Усть-Каменогорске приземлились 2 транспортных «Galaxy С-5» с американскими специалистами, прибывшими за ураном. Американцев беспокоила вероятность нападения со стороны террористов, особенно на автодороге от Ульбы до аэропорта. Ночью под охраной сотрудников КНБ и ЦРУ контейнеры с ураном на грузовиках были доставлены в аэропорт и загружены. Самолёты тут же, несмотря на снежную метель, взлетели и для пущей безопасности беспосадочно, с тремя дозаправками в воздухе прилетели на авиабазу Довер на атлантическом побережье США. Беспрецедентная в истории спецоперация прошла по плану. Затраты на вывоз урана и компенсацию Казахстану составили около $40 млн. (сравните с более чем $40 млрд. затраченными США только в этом году на войну с Ираном из-за 450 кг урана, обогащенного до 60%).
Демилитаризация Семипалатинского полигона началась в 1996-м. Наряду со стандартной очисткой и дезактивацией большинства испытательных площадок, главной проблемой стала площадка «Д» или горный массив Дегелен, пронизанный горизонтальными штольнями с рассыпанным в концевых камерах около 200 кг плутония – остатками от проведенных взрывов. Американцы дали горе собственное название «Plutonium Mountain». Проблема была в том, что казахские сталкеры делали регулярные вылазки за медными кабелями на стенах туннелей. В условиях нищеты местного населения чистая электротехническая медь, несмотря на загрязнённость радиацией стала источником заработка. А если в штольни проникнут шахиды? А если «медная лихорадка» превратится в «плутониевую»?! Чтобы предотвратить такие варианты, все 181 штольни были залиты бетонными пробками и засыпаны землёй. С началом нового тысячелетия американцы, довольные совместным сокращением угрозы, потирали руки и, наверное, поговаривали: «Get it, damned shaheeds». Но не тут-то было! Голь на выдумки хитра!
Операция «Золотой орёл»
«Мәссаган», – сказали казахские сталкеры и почесали затылки. Вход в штольню раскапывался, пространство между бетонной пробкой и окружающей породой выдалбливалось, туда закладывали газовый баллон и поджигали. После взрыва одного или нескольких баллонов, образовывался лаз, через который вполне можно было проникать внутрь. «Медная лихорадка» продолжалась.
На фоне тогдашних успехов ХАМАСа и террористических акций Аль Каеды и охватившего американцев страха перед ядерным терроризмом в Агентстве DTRA снова стали сниться кошмары о шахидах, собирающих плутоний в туннелях Плутониевой горы. А в Акорде стали снится кошмары о журналистах и экологах, проникающих на полигон, и сообщающих общественности «заведомо ложные сведения». Понятно, кому кошмары про террористов, а кому про журналистов. Интересы американских и наших чиновников снова совпали. В 2008-м DTRA выделило ещё $150 млн. на операцию «Золотой орёл» для кардинального сокращения угрозы от Плутониевой горы. О деталях этой операции я уже писал в «Новой газете – Казахстан» (Казахские сталкеры от 23.12. 2024), не буду повторяться.
После окончания всех бетонных и рекультивационных работ у подножия гор Дегелен установили мемориал из черного мрамора, над которым развеваются три флага: американский, казахский и флаг МАГАТЭ, а на мраморе высечена надпись:
1996 – 2012: The world has become safer.
Әлем кауіпсіздігі артты.
Мир стал безопаснее.
Сокращение биологической угрозы
Безусловно, Советский Союз, разрабатывая биологическое оружие и нарушая международную Конвенцию от 1972-го «О запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического и токсинного оружия», обманывал весь мир. Но всё происходило за «железным занавесом» и камуфлировалось под гражданские исследования, поэтому до сих пор информация о производстве и сокращении биологических угроз малодоступна и ограничена. Известно, что по стечению обстоятельств военно-биологических объектов на территории РК было тоже 4.
Главным геморроем для американцев была научно-производственная база «Биопрепарат» в Степногорске. Ведь это была не просто научная база, а «фабрика смерти», где в промышленных масштабах в специальных ферментаторах готовились боевые штаммы антракса 836 (особый штамм сибирской язвы), а также чумы, холеры, туляремии, лихорадки Эбола и прочей заразы. Полученные порошки расфасовывались в пробирки, которые могли закладываться в боеголовки баллистических ракет или в артиллерийские снаряды. После неудачи с попыткой конверсии производства для мирных целей, в 1996-97-м годах вся продукция под надзором американцев была уничтожена, затем демонтировано оборудование, а затем производственные цеха разрушены до фундаментов. К 2000-му Степногорская фабрика смерти прекратила существование.
В Сельхоз НИИ в поселке Гвардейский под Отаром под прикрытием исследования ветеринарных и агрономических проблем создавались препараты для уничтожения посевов, урожаев и скота потенциального противника.
Ну, а на острове «Возрождения» в Аральском море проводили испытания всей этой заразы на животных, а возможно, даже на заключенных. В 1991-м указом РК полигон был закрыт, а в 1992-м спешно, под угрозой американской инспекции биолаборатория демонтирована, воинский контингент выведен, специалисты, побросав всё, покинули «остров смерти». Его столица Кантубек превратилась в город-призрак, а сам полигон из острова смерти превратился в пустыню в умершем море. Тем не менее, американцы провели обеззараживание могильников антракса и прочей заразы. О Среднеазиатском противочумном институте в Алма-Ате скажем отдельно.
Биобезопасность и биолаборатории
Казалось, что в начале XXI века мир стал безопаснее относительно оружия массового поражения. Однако появились новые угрозы, которые не относятся к биооружию, но имеют биологический характер. Например, вспышки «птичьего гриппа» в Восточной Азии (2005-07), лихорадки Эбола в Западной Африке (2014-15); а потом и всемирная эпидемия от коронавируса (2019-20). При этом любой международный аэропорт мог в любой день стать воротами какой-нибудь экзотической инфекции. Биобезопасность из локальной задачи стала глобальной проблемой.
Поэтому DTRA в новых проектах «Совместного Сокращения Угрозы» сместило акцент на Biological Threat Reduction (Сокращение биологической угрозы), доля которой увеличилась с 10% в конце 90-х годов до 60% в 2015-м.
В Казахстане, наряду с множеством мелких проектов по биологии и медицине, были осуществлены два крупных. Построены и оснащены: лаборатория высшего уровня биобезопасности (BSL-4 для работы с вирусами) в Отарском институте, переименованном в «НИИ проблем биологической безопасности», и Центральная референс-лаборатория (уровня BSL-3 для работ с бактериями) в Противочумный институте, переименованном в «Национальный научный центр особо опасных инфекций имени Айкимбаева».
Для полного понимания этих метаморфоз снова требуется взгляд издалека. Около 40% территории Казахстана занимают природные очаги чумы, в меньшей степени очаги геморрагических лихорадок, туляремии, клещевого энцефалита и других смертоносных инфекций. Эпидемии чумы локального масштаба фиксировались в Казахстане в первой половине прошлого века. Казалось бы, вполне логично, что в 1948-м алматинская противочумная станция была преобразована в Среднеазиатский противочумный институт. В те годы в Алма-Ате работали около 3 тыс. японских военнопленных, которые построили немало зданий, ставших знаковыми для города. При этом ввод в строй объекта здравоохранения должен был получить широкое освещение, но вся информация об этом до сих пор засекречена. Это вызывает подозрение, что одни японцы приложили руки к строительству института, а другие пленные специалисты-биологи из печально известного «отряда 731», занимавшегося в Маньчжурии созданием и применением боевых штаммов чумы, приложили мозги к его деятельности.
В последующем под прикрытием чисто медицинских исследований по выявлению очагов инфекций, по профилактике и подавлению вспышек заболеваний, по изготовлению вакцин, там велись разработки оборонительных и наступательных сценариев биолого-бактериологических военных операций. До самого конца своей секретной деятельности, институт получал добытые шпионами КГБ на Западе или на Востоке образцы патогенных штаммов, вакцин и диагностических тестов, и в специальном музее десятилетиями собиралась коллекция бактерий и вирусов со всех сторон света. Очевидно, что прежнее здание института и его лаборатории с советскими стандартами безопасности и холодильниками типа «ЗИЛ» или «Бирюса» особенно в 90-е, во времена разрухи и хаоса абсолютно не отвечали международным стандартам хранения биопатогенов и требованиям современной биобезопасности. А если произойдёт авария и утечка? А если террористы или фанатики типа «Аум Синрике» доберутся до боевых штаммов? Вот, где таилась опасность для тогдашней Алма-Аты!
Вернёмся к нашей ЦРЛ. На её строительство и оборудование DTRA выделило порядка $100 млн. (по разным оценкам сумма колеблется от 83 до 130 млн.). Лаборатория была введена в действие в 2016-м не только для надёжного хранения опасных патогенов, но и как высокотехнологичный центр экспертных исследований для верификации сложных анализов и контроля качества других лабораторий. Такие лаборатории высшего уровня, специализирующиеся на определенных заболеваниях, в медицине называют референтными. В РК их (по другим типам заболеваний) хватает и без американской.
Человек – неотъемлемая часть биосферы. А все эти носители патогенов чумы, птичьего гриппа, Эбола, коронавируса и прочего, несущего угрозу эпидемий – это часть биоразнообразия окружающей нас природы. И в условиях глобализации, снижения географических барьеров и развития экстремального туризма биолаборатории – это форпосты науки на фронте борьбы с эпидемиями. Такая система дальнего обнаружения есть и в Штатах, и в России, и в Китае, и в более чем 30 странах. Для американцев финансирование их в СНГ – это финансирование и собственной национальной безопасности. Никакого коварства.
«А, может, долбануть?»
Так или иначе сокращение ядерных и биологических угроз на территории РК произошло. Казалось бы, следует сказать: «Большой Рахмет» американцам за финансирование не только биолабораторий, но и за очистку ядерного и биологического полигонов, за оборудование для Национального ядерного центра в Курчатове, за гранты физикам и биологам, позволившим им выживать в годы разрухи, за стимулирование научной деятельности и публикаций на английском языке и за многое другое. Однако нет. Об отарской биолаборатории и алматинской ЦРЛ распространяется огромное количество самых невероятных слухов и домыслов. Краплёную карту о якобы ведущихся там военно-биологических разработках периодически достают из рукава российские «эксперты». Творцы новых биосмыслов вещают о тайных экспериментах Пентагона с биооружием против славян, о «новой Ухани», о «боевых комарах». Но всех перещеголял пропагандист – «гуманист» Владимир Соловьев. При обсуждении алматинской ЦРЛ он, не мудрствуя лукаво, произнёс свою любимую фразу: «А, может, просто долбануть?». Очевидно, что весь этот бред и абсурд – не просто ложь и невежество, это приёмы гибридной войны, ведомой российскими спецслужбами против Украины и Запада, а Казахстан, Узбекистан, Грузия и Армении, где также имеются подобные лаборатории, попадают под раздачу попутно, чтоб демократия им мёдом не казалась. К сожалению, эти «страшилки» подхватывают некоторые казахстанцы на самых разных уровнях – от чатов местных жителей до громких заявлений одного нашего знаменитого поэта.
Однако хорошо известно, что современный Казахстан не «империя зла», а демократическое государство, подписавшее упомянутую выше Конвенцию «О запрещении…» и не огорожено «железным занавесом», а открыто для любых проверок.